Итог

Вы образов хотели? Что ж, ловите.
Умрет столь ненавистный мне Пьеро.
Я душу погребаю в монолите.
Живу, пока не кончится перо.

Вся тяжесть на конце тончайшей нити.
Зависим от надежды и от слов.
В глаза надежды долго не смотрите.
Глаза пожнут свой каторжный улов.

Сестра моя из сказочного ада –
любимая солдатика в огне.
Любовь хромая слаще шоколада.
Такую не растлить больной войне.

Ты помнишь, балерина, как стоял он
с той оловянной верою в глазах?
И обернулась пытка райским балом,
Пред стойким смыслом потерпевши крах.

Меня поймешь ты лучше, чем кто-либо.
Душой кривить отнюдь не для тебя.
Предстанет суть во всех своих изгибах,
А ты ей даришь истину, любя.

Я мысленно был рядом, балерина.
Я чувствовал дрожанье ветхих век.
На всех и вся одна была причина.
Вспорхнул мой самый вечный человек.

И вечность потеряла все значенья.
В запястье врисовал пустую ночь.
Я знал, что путь укажут приключенья,
Но верить не хотел. Хотел помочь.

Помог. Конечно. Браво, сын Дедала.
Мой воск прочнее самых прочных жил.
Но ты, сестрица, многое видала.
Поведай: чем я мрамор покорил?

В чем смыслы расставаний и желаний?
Что за калека выдумал канат?
Что ль мало идиоту здесь страданий?
Привяжет, оторвет – и будет рад.

Но ты молчишь. Всё больше я теряюсь.
Я не привык искать ответ в себе.
Всегда играл, ни капельки не каясь.
А здесь итог теряется в пальбе.

Без пафоса, без громких канителей
Твое молчанье открывает путь.
Я никогда не слушал птичьих трелей.
А их уже, известно, не вернуть.

Я щедрым светом чувства наполняюсь.
Ты снова открываешь мне глаза.
Привычно пред тобою приклоняюсь.
Не плачет даже на щеке лоза.

Я знаю: философия, секреты…
Но чем не идеальный вариант?
Мы с ней в умы предвзятости одеты.
Уму ж, известно, нужен провиант.

Но не кормить собой, своей любовью.
Кричу в пустую на запястье тьму.
Пусть слезы передуют послесловью.
Меня услышать можно. Но кому?

Кому как не часам, давно увядшим?
Пускаю электрический разряд.
Взлетает ввысь не ангелом, но падшим,
Мечта, забыв стереть с лица канат.

Прощаюсь и не чувствую везенья.
Возьми себе. Я помню, что сказал.
Я вряд ли не застал оледененья.
Да жаль, на праздник снега опоздал.

Невольно рассыпаемся на части.
Но в каждой части целое всегда.
Вино Христа зальет Христовы страсти.
Что смерть росе – Икару не беда.

Пустив в виски кипящий сок рябины,
Я снова ставлю бездну на зеро.
Вздыхая о потасканной Мальвине,
Угас столь чуждый мне герой Пьеро.

Клянусь, сестра, как он, я не угасну.
Рассыпались иллюзии преград.
Счастливый я иль сотни раз несчастный –
Лишь фон интерпретаций балюстрад.

Был замкнут круг. Но избранный явился
И в луч светил перековал спираль.
Я из сосуда жаждой утолился.
И понял, что сосуд – златой Грааль.

Пророки запоют. К чертям пророки.
Я сам себе и будда, и пророк.
Вы, девы, преподали мне уроки.
Топлю в вине последний свой порок.

Ни почести не чужды мне, ни лавры.
Но это пыль. Я не придворный муж.
Сестра, Пьеро, Мальвина, Минотавры –
Названья каждой из поющих душ.