Он снова пришел поиграть в Мулен Руж,
Сплетенный из дней и подержанных фраз,
Никчемный любовник и вечный не-муж,
Струящийся солью измученных глаз.

Игра для психологов или богов.
Но я не люблю ни одних, ни других.
Плевать на все мысли без ржавых оков.
Поэт третью душу вплетает в свой стих.

Пришел, сел за стол и слезами роптал
На то, что смирился, забылся, простил,
Все чувства убил и любовь растоптал
И впредь, нелюбимый, других не любил.

Я слушал весь бред и невинность обрек.
Он знал, что я знаю. Хотел победить.
Но первым уйдет не мудрейший пророк.
Оставлю и дальше ему лишь скулить.

Я вспомнил тот смрад, что на кухне и с ней,
Любовный союз у того же окна.
А этот, что соткан из влаги и дней,
Взбесил всю материю до волокна.

Услышал достаточно. Он проиграл.
Я думал, что тягостно ждать всех вестей.
Я слышал, что он от любви пострадал.
Но это лишь он. А я даже не с ней.

Все ставки сгорели. Готов быть кричать.
Мне столько нарезали этим глаза!
Со мной в унисон задыхалась вся рать.
Оставил одну лишь педаль. Тормоза.

Остались вдвоем с непонятностью вспять.
Зачем тосковать, если плещется кровь?
Лишь только судьба. Неужели опять?
Я верю. Распните меня за любовь.

Узнал, что она их не видит никак.
Любой человек уникален вовек.
Но я же вкусил сто пятнадцатый знак.
В последней мольбе я люблю, человек.

Прощайте, стихи из подержанных фраз.
Прощайте, глаза из слезливых лучей.
Поверьте, экстаз ваш – ничтожный экстаз.
В реке утопили. Теперь я ничей.

Он больше уже не придет поиграть.
Он жил этим словом. Теперь он умрет.
А я даже рад. Я люблю побеждать.
Спасибо. Вы жар переделали в лед.

На кухне в тот вечер искусственный бред
Искусство на крыльях смогло превозмочь.
Вчера, к сожаленью, услышал ответ.
С ума еще раз. Только раз. Ей невмочь.

Он думал, что рай для обоих. Отнюдь.
Там ждут лишь любимых, не тех, кто влюблен.
Не лезь в это дело. Закон не вернуть.
Герой на победу всегда обречен.